![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
carabaas№1 1991 СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
Фото Игоря Гаврилова
В основу этой беседы с народным депутатом СССР и РСФСР Галиной Васильевной Старовойтовой, состоявшейся 12 октября 1990 года, легла стенограмма ее выступления на устном выпуске ежемесячника «Совершенно секретно».
В интервью вошли также ответы Галины Васильевны на типичные вопросы, задаваемые ей на частых в последнее время встречах и вечерах: Г. В. Старовойтова из тех политиков, чье мнение нам небезразлично.
— Галина Васильевна, наша страна переживает тяжелый кризис. Не могли бы вы коснуться региональных проблем, сложившихся в нашей стране?
— Мы привыкли вслед за пропагандой думать, что у нас сложилось совершенно новое историческое общество, новый этнос — советский народ. Произошло то, о чем предупреждал Маркс когда-то: этикетка обманывает не только покупателя, но и продавца. Так долго твердили, что уже сложился советский народ с чертами новой нации, что в это почти поверили. И вот с 1988 года, начиная с карабахской проблемы и дальше, стало ясно, что все гораздо сложнее.
Не будем забывать, что каждая этническая культура имеет свою специфику, что народы нашей страны тысячелетиями исповедовали разные религии. Христианство разных толков (католицизм, православие и др.), буддизм, иудаизм, ислам... Есть у нас и языческие народы. Я, как этнограф, проводила "полевые" исследования и видела, что есть целые села, целые колхозы, которые до сих пор совершают моления о дожде с участием председателя колхоза, секретаря парторганизации и т.д. Об этом пресса не пишет, но это так.
Каждая религия — это не просто вера в какого-то конкретного Бога, это целый комплекс бытовых норм, идеологии, норм духовной культуры, фольклора. Например, христианство, заложившее основы европейского гуманизма, или исламская утонченная культура, породившая своеобразное искусство и мистические течения в философии... Сейчас, наверное, наше общество более всего нуждается в конвергенции на основе некоторых общих принципов. Будет ли это конфедерация государств или частично сохраненный Союз, как предлагает Александр Исаевич Солженицын. Во всяком случае, нам нужна конвергенция.
— Значит, необходимо хоть какое-то единение на общей основе? Что может ввиться этой основой?
— Я думаю, что такой основой могут быть только принципы демократии.
— А готовы ли народы нашей страны к демократии?
— Совершенно в разной степени.
— Какой вы видите выход из создавшегося положения?
— Еще год назад парламентская оппозиция составила радикальную программу. Мы предлагали перейти к новому Союзному договору, полностью обновив его. Мы также — через "Аргументы и факты" — объявили всесоюзный конкурс на лучший проект Союзного договора, получили 380 проектов. Жюри произвело их отбор, лучшие премированы — они будут опубликованы. Очень много интересных идей. Но все это было актуально год назад. Тогда союзный парламент, палата национальностей согласны были выступать лишь за декоративное обновление Союзного договора. Было забавно участвовать в заседании этой сессии Верховного Совета, когда выходили один за другим представители Латвии, Грузии и требовали начала переговоров о выходе из состава СССР. А Рафик Нишанович Нишанов призывал их держаться ближе к повестке.
Теперь речь идет о концепции нового Союзного договора, но боюсь, что уже слишком поздно. Поезд уже ушел. Всякая политика должна быть своевременной. Правильно, по-моему, сказал Юрий Дмитриевич "Черниченко, успех — это от слова "успеть". Я думаю, что теперь можно говорить о конфедерации и принять во внимание реальность выхода некоторых государств из нашего Союза.
— Но тогда правые силы могут упрекнуть Горбачева в развале империи. Ведь империю собирали, кажется, 300 лет, а теперь Горбачев ее раснустит?
— Можно иначе поставить вопрос: Горбачев получил в наследие империю, которая держалась на штыках, а после своего правления он может оставить конфедерацию дружественных суверенных государств. И, по-моему, это гораздо лучше, чем сидеть императором на этих штыках. Как известно, на штыках сидеть довольно неудобно.
Вообще, не надо бояться процесса, который у нас происходит. Я думаю, что на самом деле у нас происходит тот же процесс, что и в Европе.
— Но говорят, что в Европе все объединяются, а мы разъединяемся. Разбегаемся в разные стороны?
— На самом деле мы движемся по одной и той же шкале. С разных ее полюсов мы движемся к центру. Европа движется от стадии суверенных независимых государств к интеграции, к общеевропейскому дому, к Евро-парламенту, а мы движемся от унитарного государства к конфедерации государств, тоже интегрированных, но гораздо слабее, чем в унитарном государстве. В итоге мы придем примерно к одному к тому же, хотя процесс внешне сейчас выглядит как противоположный. На самом деле это путь в одну и ту же точку, но с разных полюсов той же шкалы.
— К сожалению, мне кажется, что в руководстве страны нет еще понимания колоссального различия между народами Союза. Часто возникает еще один вопрос: существуют ли реальные организаторы межнациональных конфликтов или же это только слухи?
— Бывают случаи, когда есть организаторы конкретных национальных смут, но все-таки давайте не будем поддаваться этому стереотипу. Два очень опасных стереотипа сегодня преобладают в нашей национальной политике. Один из них — концепция вульгарного экономизма, когда говорят: накормите страну, дайте колбасы Карабаху — он успокоится. И первыми шагами правительства к решению карабахской проблемы были меры по социально-экономическому улучшению жизни в Нагорном Карабахе. Но они все равно не дошли до Карабаха. И не могли дойти при существующей политической структуре подчиненности автономии. Но даже не в этом дело. Недавно я побывала в Ольстере и видела, какое там изобилие. И тем не менее вот уже сколько лет там не затихает этноконфессиональный, религиозный, национальный конфликт. Его корни гораздо глубже. Только лишь к экономике вопрос не сводится, проблема заключается и в глубоких культурных, национальных, духовных различиях между народами.
И второй стереотип — концепция заговора. Якобы есть какие-то заговорщики, провокаторы, экстремисты, подстрекатели. Народ в их руках — слепая игрушка. Они вертят им как хотят. Это могут быть зарубежные дашнаки, которые, используя американские доллары, играют народом. Это может быть "жидомасонский всемирный заговор". И так далее.
Концепция заговора — очень опасная концепция. Она не признает имманентности, глубины, неустранимости тех процессов, которые приводят к обострению национальных конфликтов. Процитирую немодного сейчас Ленина. Он говорил, что "стихийность движения — это признак его глубины, его неустранимости". По-моему, это правильное наблюдение. На деле очень глубоки эти процессы и очень много у них причин.
К сожалению, благодаря тому, что эти два стереотипа сохраняются, у нас осуществляется и прежняя политика: поймать зачинщиков, арестовать, бросить в тюрьмы. Бросили в тюрьму Комитет "Карабах" из Еревана, а потом они выходят из тюрьмы и становятся лидерами государства. Они были избраны своим народом. И вот с этим бороться уже гораздо труднее. Другой метод, который, к сожалению, все еще практикуется, — это фактическое стимулирование депортации. Несмотря на то что правительственным Указом была осуждена депортация крымско-татарского народа, советских немцев и других наказанных народов, коренное население Нагорного Карабаха сегодня реально стимулируется к депортации.
— Не кажется ли вам, что в стране происходит стимулирование отъезда евреев из СССР? Не считаете ли вы, что это сознательная политика государства?
— Когда во Франции были осквернены еврейские кладбища, президент страны Миттеран прошел в колонне демонстрантов по площади Парижа, чтобы показать отношение главы государства к этой проблеме. Я недавно была в Париже и просила госпожу Миттеран передать благодарность ее супругу за такой образ действий (а заодно — за помощь Франции разрушенной землетрясением Армении). Мы тоже ждем от нашего руководства более определенных шагов в этом направлении. Правда, недавно был осужден лидер одного из крыльев общества "Память" Смирнов-Осташвили.
— Очень неубедительный пример...
— Но создан прецедент — применение 74-й статьи УК РСФСР. Ведь, к примеру, Сумгаитский погром привел к тому, что метастазы геноцида пошли по всей стране, потому что погромщики не. были наказаны (им инкриминировали проста групповые хулиганские действия). Потерпевшим — вдовам убитых — не удалось тогда добиться, чтобы зачинщики были осуждены по 74-й статье — разжигание национальной розни. Хотя точно известно, что отдельные организаторы ходили с мегафоном по городу и кричали: "Мусульмане, убивайте армян!" Некоторые из них получили суровые наказания, но далеко не все. В целом этот процесс был проведен позорно, и потерпевшая армянская сторона покинула зал Верховного суда.
Считаю необходимым напомнить, что многие азербайджанцы, рискуя жизнью, укрывали армян.
— Галина Васильевна, вся страна по телевизору видела русских солдат, сидящих на танках в Душанбе...
— Ужасно, что эти русские ребята вернутся другими, им жить всю жизнь с памятью об этой крови, об этой жестокости. Они вернутся с измененной психикой, и я не знаю, что страшнее на самом деле для 18-летних мальчишек: побывать в Афганистане или стрелять из автоматов в своих соотечественников в другом регионе своей страны, в Карабахе или Литве? Это в большей мере уже проблема русского народа. Недавно мы говорили на эту тему с Борисом Николаевичем Ельциным, и он понимает значимость этой проблемы. Ведь в результате ненависть переносится на русский народ. Этот стереотип в обыденном этническом сознании легко формируется.
— А можем ли мы просто убрать оттуда войска?
—Это сложный вопрос. Порой такой способ действий легче всего для империи. Умыть руки и уйти, сказав: разбирайтесь со своими конфликтами сами. Так поступила Британская империя в 1948 году после решения ООН об образовании государства Израиль и Арабского государства в Палестине. Эта территория находилась тогда под протекторатом Англии, но Англия просто ушла, предоставив их самим себе. И вот уже сколько десятилетий и, возможно, вперед на века тлеет этот арабско-израильский конфликт, угрожая безопасности всего мира. Я думаю, что империя несет определенную ответственность за то, что происходило и происходит в ее пределах.
— В "Московских новостях" вы публиковали свои впечатления о последней поездке в Нагорный Карабах. Вы были там арестованы, несмотря на депутатскую неприкосновенность. Около пяти часов вас держали взаперти солдаты с автоматами. Может быть, речь идет об определенном политвоспитании этих ребят, которые готовы стрелять в своих соотечественников?
— Вы правы. Идеологическая обработка солдат, проводимая политорганами, крайне однобока. Это очень опасно. Наряду с проблемой реформы КГБ проблема реорганизации политорганов в армии приобретает важнейшее значение. "Агитматериал", на котором ведется политработа, способен воспитывать- лишь ненависть к коренному населению.
— Много говорят о создании профессиональной армии. Что вы думаете об этом?
— Разумеется, профессиональная армия должна быть создана. Так думал Андрей Дмитриевич Сахаров, такова и точка зрения МДГ. Должны быть обеспечены правовые, социальные гарантии семьям военнослужащих профессиональной армии на случай гибели или увечья кормильца. Сегодня за погибшего сына или мужа семья фактически ничего не получает. В случаях, когда армия вводится в регион, где вспыхивают межнациональные конфликты, она должна действовать как подразделения ООН, дислоцируемые по разграничительной линии, а не так, как это было в Ереване, Баку или Тбилиси. У нас есть разные части — "краповые береты", "черные береты", — но нет ООНовских "голубых беретов", которые, конечно, должны быть добровольцами и профессионалами.
— Что вы можете сказать о такой важной сегодня проблеме: русские в республиках?
— 25 миллионов русских живут в республиках Закавказья, Средней Азии и Прибалтики, вне России. Сегодня их называют оккупантами, сегодня на них переносят ответственность за все беды нашей истории. Но часто забывают, что русские тоже пережили социально-избирательный геноцид, что это народ, у которого уничтожены важнейшие социальные слои: аристократия — хранитель исторической памяти любого народа; офицерство, духовенство, купечество, крестьянство — носители традиционных укладов, хранители фольклора, носители духа предприимчивости, самого народного духа. Я удивляюсь, что у нас после всего этого геноцида при малейшем послаблении еще появляются такие люди, как Артем Тарасов, люди с талантом предприимчивости. Это признак того, что народ жив.
Но сегодня, к сожалению, нашему народу приходится расплачиваться за все грехи империи. Очень важно помочь другим народам разрушить образ врага, разрушить этот стереотип.
— Что необходимо сделать, чтобы изменить нашу национальную политику?
— Самое главное — попытаться понять глубину и сущность этих проблем. Таких попыток еще очень мало со стороны руководства. И обязательно вернуть мораль в нашу национальную политику.
— Но мы привыкли считать, что политика — дело нечистое, что язык дан политику, чтобы скрывать свои истинные мысли.
— А Андрей Дмитриевич Сахаров делал все наоборот: он говорил чистую правду и заставлял прислушаться к себе, заставлял слушать свой тихий, картавый, срывающийся иногда голос. И его слушали миллионы людей. Только союзный Съезд не хотел его слушать. Но страна слушала.
— Наверное, потому, что наш народ изголодался по правде?
— Я думаю, еще и потому, что настало время нравственности в политике. Люди верили правдивому тихому слову Сахарова, и это само по себе делало его линию поведения мощным политическим фактором.
— Недавно на Верховном Совете принят Закон о предоставлении дополнительных полномочий Президенту. Как вы к этому относитесь?
— Такие же чрезвычайные полномочия год назад просил Совет Министров у Верховного Совета СССР. Поводом явилась блокада железных дорог Армении со стороны Азербайджана. Блокада и сейчас продолжается, иногда снимается, иногда ослабляется, но на это уже никто не обращает внимания. Армения задыхается без топлива, без хлеба, без важнейших товаров первой необходимости. Но год назад это использовали, потому что это было выгодно. Это был повод для некоторых министров попросить себе чрезвычайных полномочий. И Андрей Дмитриевич тогда вышел и сказал: "Что вы делаете, Верховный Совет? Почему вы кому-то делегируете свои полномочия? Полномочия — это прежде всего ответственность. И если в доме пожар, то лить воду надо туда, где горит, а не разбрызгивать ее по всему помещению, иначе оно совсем развалится. Если речь идет об этой конкретной блокаде, то надо ввести чрезвычайное положение на Закавказской железной дороге, а не по всей стране". А этого требовали тогда министр путей сообщения, министр черной металлургии.
Теперь чрезвычайных полномочий не единожды просил наш Президент. И получил их. И мы еще раз убедились в том (я имею в виду сейчас парламентскую оппозицию, своих единомышленников), что сегодня Верховный Совет СССР не отражает настроения народа, Образовалась очень опасная вилка между деятельностью Верховного Совета и Съезда народных депутатов СССР и социально-экономическими процессами, которые идут в стране. На какое-то время Верховный Совет "полевел" — до такой степени, что, к примеру, даже не отдал Сухареву Гдляна и Иванова. Были и другие позитивные признаки в его работе. А сейчас выходит доктор юридических наук Голик и объясняет Верховному Совету, что полномочия, мол, ваши, кому хотите, тому и отдаете. А потом возьмете назад. Но, может быть, завтра Верховный Совет свои полномочия захочет отдать какому-нибудь ЖЭКу? Потому что так проще. Так как полномочия — это ответственность, а отвечать никто не хочет. Когда Явлинский и Шаталин докладывали программу "500 дней", их кто-то из депутатов спросил: "А кто будет отвечать за последствия?" И они сказали: "Как кто? Мы с вами". И зал очень недовольно загудел. Отвечать депутаты не привыкли. Тогда Явлинский сказал, что мы отвечаем за то, чтобы была хорошая программа, а вы отвечаете за ее принятие. Но если вы ее не примете, то вы будете отвечать также за последствия, за непринятие этой программы, потому что страна катится в пропасть. Все это очень не понравилось депутатам. Сейчас они стараются эти полномочия кому-нибудь делегировать.
— В нашей стране, мне кажется, сложилось вполне определенное отношение к верховному органу власти. Недоверие. Мне кажется, это очень опасно, когда народ не доверяет своему правительству.
— Вообще жаль, что Верховный Совет так быстро стал управляемым, утратил подлинное сознание ответственности. Я думаю, это связано и с тем, что многие депутаты перешли туда на постоянную работу, на постоянную зарплату. Им трудно чувствовать себя по-настоящему независимыми. А ведь этот орган сегодня — вообще единственный выборный в стране из тех, которые нами управляют.
— И все-таки, что может, по вашему мнению, произойти, если народ перестанет верить своему последнему выборному органу?
— Создается крайне опасная тенденция, напоминающая румынский стихийно-силовой путь развития событий. Этого, конечно, мы должны постараться избежать, несмотря на весь уровень напряженности в нашем обществе. Сегодня наша задача — не допустить кровопролития, не допустить новой гражданской войны.
— Но для этого в правительстве должны быть голоса тех людей, которым народ верит. Как вы думаете, если бы Андрей Дмитриевич Сахаров был бы жив, пошла бы наша история по другому?
— Многие из ошибок, допущенных Съездом и Верховным Советом, не были бы совершены. Народ бы не дал совершить. Я сужу по Армении. В составе старого Верховного Совета Армении было всего два оппозиционных депутата. Это молодые люди, члены Комитета "Карабах", прошедшие через московские тюрьмы. Теперь много демократов у власти, но тогда их было всего двое. Двое из 350 старых, "нормальных", застойных аппаратчиков. И эти двое смогли полностью перевернуть ход работы Верховного Совета. Но, правда, одна маленькая деталь. Под стенами парламента там собираются от 100 до 300 тысяч избирателей. И идет прямая трансляция Съезда или сессии. Избиратели прямо через окно говорят, что бы они хотели от своих депутатов. И после заседания депутаты невольно сталкиваются со своими избирателями. Это обстоятельство и оказывает серьезное влияние на настроение депутатов. Даже Лех Валенса ссылался на опыт депутатов Армении и говорил, что на этом примере видно, что могут сделать один — два депутата, крошечная оппозиция. Один в поле тоже воин. Конечно, Андрей Дмитриевич заменял собой целую парламентскую фракцию. Хотя, к сожалению, сегодня состав союзного Съезда не таков, чтобы можно было на него радикально влиять.
— Вы коснулись проблемы нравственности в нашей политике. 2 октября газета "Правда" опубликовала статью "Почему гниет картошка", в которой автор объясняет народу, что картошка гниет потому, что у власти демократы. И те же демократы, по словам автора, призывают, к насильственной физической расправе с инакомыслящими. Вы решили ответить клеветникам. Расскажите о вашем иске к газете "Правда".
— На самом деле эта статья очень симптоматична, она содержит, так сказать, набросок официальной тактики на ближайшие несколько месяцев. Что касается насильственной физической расправы с инакомыслящими, то я никогда к этому не призывала. Адвокат просил меня пока не освещать деталей процесса, который, я считаю, касается не меня лично, а очень важной темы: плюрализм и терпимость в нашем обществе. Например, какие формы примет антикоммунизм? Как бы он не совместился с идеей мести! Поэтому я и решила не пройти мимо этого грубого выпада газеты "Правда" и корреспондента ТАСС В. Петруни.
— Чем вы сейчас заняты больше всего?
— Работой с избирателями. Провожу регулярные приемы. Много времени уделяю правозащитной деятельности: посещаю тюрьмы, веду борьбу за освобождение политзаключенных. Я стараюсь участвовать в работе трех комиссий российского парламента. Комитета по правам человека, Комитета по межреспубликанским связям и Конституционной комиссии.
— Предлагали ли вам какие-либо посты в руководстве России?
— Да, разные. Один из них — пост председателя Госкомитета по делам национальностей России. Вообще-то этот пост "сталинский". Наркомнац России. Я отказалась по нескольким причинам. Во-первых, я не уверена, что нам позволит Центр решать справедливым образом национальные вопросы в России. Если повсюду будут вводить войска, будет литься кровь, то министр этой отрасли может стать просто козлом отпущения. В этих условиях считаю, рано соглашаться на такие посты, хотя, может быть, мои профессиональные знания в этой области и пригодились бы.
И второе. Приняв министерский пост, я должна была бы сложить мандат народного депутата РСФСР. А у меня в Ленинграде один миллион двести тысяч избирателей. Я не хочу, чтобы они подумали, что я получала этот мандат для того, чтобы сразу обзавестись каким-то министерским креслом.
— Как вы считаете, возможен ли компромисс между Арменией и Азербайджаном по вопросу о Нагорном Карабахе?
— По ходу развития конфликта предлагалось много вариантов решений, известных из мировой практики, мирового этнополитического опыта. Скажем, предлагался вариант кондоминиума, то есть двойного управления, как это было в Новых Гебридах при англо-французском управлении, в англо-египетском Судане и так далее. Предлагались варианты обмена территориями, варианты президентской формы правления, как в некоторых индийских штатах... Сегодня сложилась тупиковая ситуация. Необходимо "охлаждение" обстановки для того, чтобы открылись возможности какого-то решения. Очень важен сам процесс переговоров. Когда идут переговоры, меньше льется крови.
Я думаю, что эту проблему нельзя считать неразрешимой.
— Не кажется ли вам, что сегодня к проблеме Карабаха и Армении стали относиться гораздо равнодушнее?
— Действительно, это так. Это происходит потому, что отчасти устали все, очень много проблем в Москве, проблем с русским населением в республиках. А в Карабахе сейчас действительно происходит удушение демократии. Недавно там опять были арестованы народные депутаты. Президент Армении обратился к союзным властям по этому поводу, но ответа долго не было. Никто "не знал", почему и кто арестовал депутатов: КГБ не знает, МВД не знает, руководство страны тоже не знает. Из НКАО выслали также депутатов Европарламента, желавших изучить на месте ситуацию с соблюдением прав человека в автономии.
— Сколько погибло военнослужащих на территории Карабаха?
— На территории Нагорного Карабаха погибло за эти два года несколько военнослужащих. Но ни один из них не погиб от рук армян Нагорного Карабаха.
— Как решается проблема беженцев из Баку? Понимает ли правительство всю глубину трагизма судеб этих людей?
— Действительно, та очередь, которая стоит у американского посольства, в основном состоит из беженцев из Азербайджана. Я не могу там пройти мимо, потому что десятки людей окружают меня и кричат, что не хотят уезжать из Советского Союза, но у них нет выхода, так как никто не защищает их здесь. Я считаю, что эта проблема — как и исход евреев — позор нашей страны.
— Галина Васильевна, природа создала женщину матерью и тем самым заложила идею нравственности. Помогает ли вам в вашей работе то, что вы — женщина (ведь политики в основном мужчины), или, возможно, мешает? Или для политики пол не имеет значения?
—Честно говоря, я не чувствую особых препятствий для политической работы в связи с тем, что я — женщина. Это не мешало мне дважды победить мужчин на выборах, я не чувствую, что устаю больше моих коллег, хотя, конечно, вынуждена уделять меньше времени своим близким, своему сыну.
Что касается положительных моментов, связанных с принадлежностью к женскому полу, то они не имеют места. Я не могу сказать, что мои коллеги по парламенту настолько джентльмены, чтобы считаться с этим: не прерывать мою речь, не пытаться согнать меня с трибуны или вне очереди предоставить мне слово. Этого ни разу не было. Правда, я никогда на это и не претендовала. Я не считаю, что женщина в политике нуждается в поблажках. Пусть подход будет равный.
— Мы знаем, что социалистический принцип: от каждого по способностям, каждому — по труду. Ваши способности очень яркие, трудитесь вы двадцать часов в сутки. Почему же такие газеты, как "Советская Россия", упрекают вас в каких-то привилегиях?
— Мне кажется, это вопрос добросовестности журналистов, которые позволяют себе так писать. Мне нечего скрывать. Мои избиратели хорошо знают мой образ жизни. Я не считаю, что пользуюсь специальными привилегиями, хотя полагаю, что депутат должен быть обеспечен минимумом условий. Я не претендую на те условия, которыми депутат обеспечен на Западе, я говорю об элементарных возможностях, позволяющих выполнять свои обязанности.
— Что вас больше всего тревожит?
— Недостаточная консолидированность демократических сил на фоне зреющего государственного переворота. А также экономические трудности, способствующие политической нестабильности.
— Что вы можете обещать своим избирателям?
— Говорить правду. Мы не обещаем золотых гор, и избиратель благодарен уже за это. Меня выбрали в Российский парламент в Ленинграде. У меня было два конкурента. И я на всех встречах говорила избирателям, что вот если вы меня выбираете, то не думайте, что будет лучше. Нас ждет трудная зима. Кроме того, есть стремление дискредитировать новую власть в Моссовете, в Ленсовете, в России, свалить все наше тяжелое 70-летнее наследие на приход демократов к власти, на их ошибки и т.д. И народ это понимал и все равно голосовал за тех; кто предсказывал, что будет хуже.
Потому что народу необходима правда.
— Галина Васильевна, как вы оцениваете межнациональный конфликт в Литве и методы его подавления?
— Это распространенное и ошибочное мнение, что конфликт в Литве — межнациональный. Да, там есть тревога среди части национальных меньшинств (нелитовцы — поляки и русские — составляют в Литве в сумме около 20 процентов). Повторяю, конфликт в Литве — не межнациональный. Просто в пяти республиках страны в результате свободных выборов победила не компартия, а другие общественные организации. Однако армия все еще подчиняется КПСС, и эта партия пытается восстановить свою власть, опираясь не на Конституцию, а на военную силу. Но я надеюсь, что кровавые события в Литве не означают, что демократия умерла. Наш народ уже проснулся к новой жизни и будет сам определять свою судьбу.
Фото Игоря Гаврилова
В основу этой беседы с народным депутатом СССР и РСФСР Галиной Васильевной Старовойтовой, состоявшейся 12 октября 1990 года, легла стенограмма ее выступления на устном выпуске ежемесячника «Совершенно секретно».
В интервью вошли также ответы Галины Васильевны на типичные вопросы, задаваемые ей на частых в последнее время встречах и вечерах: Г. В. Старовойтова из тех политиков, чье мнение нам небезразлично.
— Галина Васильевна, наша страна переживает тяжелый кризис. Не могли бы вы коснуться региональных проблем, сложившихся в нашей стране?
— Мы привыкли вслед за пропагандой думать, что у нас сложилось совершенно новое историческое общество, новый этнос — советский народ. Произошло то, о чем предупреждал Маркс когда-то: этикетка обманывает не только покупателя, но и продавца. Так долго твердили, что уже сложился советский народ с чертами новой нации, что в это почти поверили. И вот с 1988 года, начиная с карабахской проблемы и дальше, стало ясно, что все гораздо сложнее.
Не будем забывать, что каждая этническая культура имеет свою специфику, что народы нашей страны тысячелетиями исповедовали разные религии. Христианство разных толков (католицизм, православие и др.), буддизм, иудаизм, ислам... Есть у нас и языческие народы. Я, как этнограф, проводила "полевые" исследования и видела, что есть целые села, целые колхозы, которые до сих пор совершают моления о дожде с участием председателя колхоза, секретаря парторганизации и т.д. Об этом пресса не пишет, но это так.
Каждая религия — это не просто вера в какого-то конкретного Бога, это целый комплекс бытовых норм, идеологии, норм духовной культуры, фольклора. Например, христианство, заложившее основы европейского гуманизма, или исламская утонченная культура, породившая своеобразное искусство и мистические течения в философии... Сейчас, наверное, наше общество более всего нуждается в конвергенции на основе некоторых общих принципов. Будет ли это конфедерация государств или частично сохраненный Союз, как предлагает Александр Исаевич Солженицын. Во всяком случае, нам нужна конвергенция.
— Значит, необходимо хоть какое-то единение на общей основе? Что может ввиться этой основой?
— Я думаю, что такой основой могут быть только принципы демократии.
— А готовы ли народы нашей страны к демократии?
— Совершенно в разной степени.
— Какой вы видите выход из создавшегося положения?
— Еще год назад парламентская оппозиция составила радикальную программу. Мы предлагали перейти к новому Союзному договору, полностью обновив его. Мы также — через "Аргументы и факты" — объявили всесоюзный конкурс на лучший проект Союзного договора, получили 380 проектов. Жюри произвело их отбор, лучшие премированы — они будут опубликованы. Очень много интересных идей. Но все это было актуально год назад. Тогда союзный парламент, палата национальностей согласны были выступать лишь за декоративное обновление Союзного договора. Было забавно участвовать в заседании этой сессии Верховного Совета, когда выходили один за другим представители Латвии, Грузии и требовали начала переговоров о выходе из состава СССР. А Рафик Нишанович Нишанов призывал их держаться ближе к повестке.
Теперь речь идет о концепции нового Союзного договора, но боюсь, что уже слишком поздно. Поезд уже ушел. Всякая политика должна быть своевременной. Правильно, по-моему, сказал Юрий Дмитриевич "Черниченко, успех — это от слова "успеть". Я думаю, что теперь можно говорить о конфедерации и принять во внимание реальность выхода некоторых государств из нашего Союза.
— Но тогда правые силы могут упрекнуть Горбачева в развале империи. Ведь империю собирали, кажется, 300 лет, а теперь Горбачев ее раснустит?
— Можно иначе поставить вопрос: Горбачев получил в наследие империю, которая держалась на штыках, а после своего правления он может оставить конфедерацию дружественных суверенных государств. И, по-моему, это гораздо лучше, чем сидеть императором на этих штыках. Как известно, на штыках сидеть довольно неудобно.
Вообще, не надо бояться процесса, который у нас происходит. Я думаю, что на самом деле у нас происходит тот же процесс, что и в Европе.
— Но говорят, что в Европе все объединяются, а мы разъединяемся. Разбегаемся в разные стороны?
— На самом деле мы движемся по одной и той же шкале. С разных ее полюсов мы движемся к центру. Европа движется от стадии суверенных независимых государств к интеграции, к общеевропейскому дому, к Евро-парламенту, а мы движемся от унитарного государства к конфедерации государств, тоже интегрированных, но гораздо слабее, чем в унитарном государстве. В итоге мы придем примерно к одному к тому же, хотя процесс внешне сейчас выглядит как противоположный. На самом деле это путь в одну и ту же точку, но с разных полюсов той же шкалы.
— К сожалению, мне кажется, что в руководстве страны нет еще понимания колоссального различия между народами Союза. Часто возникает еще один вопрос: существуют ли реальные организаторы межнациональных конфликтов или же это только слухи?
— Бывают случаи, когда есть организаторы конкретных национальных смут, но все-таки давайте не будем поддаваться этому стереотипу. Два очень опасных стереотипа сегодня преобладают в нашей национальной политике. Один из них — концепция вульгарного экономизма, когда говорят: накормите страну, дайте колбасы Карабаху — он успокоится. И первыми шагами правительства к решению карабахской проблемы были меры по социально-экономическому улучшению жизни в Нагорном Карабахе. Но они все равно не дошли до Карабаха. И не могли дойти при существующей политической структуре подчиненности автономии. Но даже не в этом дело. Недавно я побывала в Ольстере и видела, какое там изобилие. И тем не менее вот уже сколько лет там не затихает этноконфессиональный, религиозный, национальный конфликт. Его корни гораздо глубже. Только лишь к экономике вопрос не сводится, проблема заключается и в глубоких культурных, национальных, духовных различиях между народами.
И второй стереотип — концепция заговора. Якобы есть какие-то заговорщики, провокаторы, экстремисты, подстрекатели. Народ в их руках — слепая игрушка. Они вертят им как хотят. Это могут быть зарубежные дашнаки, которые, используя американские доллары, играют народом. Это может быть "жидомасонский всемирный заговор". И так далее.
Концепция заговора — очень опасная концепция. Она не признает имманентности, глубины, неустранимости тех процессов, которые приводят к обострению национальных конфликтов. Процитирую немодного сейчас Ленина. Он говорил, что "стихийность движения — это признак его глубины, его неустранимости". По-моему, это правильное наблюдение. На деле очень глубоки эти процессы и очень много у них причин.
К сожалению, благодаря тому, что эти два стереотипа сохраняются, у нас осуществляется и прежняя политика: поймать зачинщиков, арестовать, бросить в тюрьмы. Бросили в тюрьму Комитет "Карабах" из Еревана, а потом они выходят из тюрьмы и становятся лидерами государства. Они были избраны своим народом. И вот с этим бороться уже гораздо труднее. Другой метод, который, к сожалению, все еще практикуется, — это фактическое стимулирование депортации. Несмотря на то что правительственным Указом была осуждена депортация крымско-татарского народа, советских немцев и других наказанных народов, коренное население Нагорного Карабаха сегодня реально стимулируется к депортации.
— Не кажется ли вам, что в стране происходит стимулирование отъезда евреев из СССР? Не считаете ли вы, что это сознательная политика государства?
— Когда во Франции были осквернены еврейские кладбища, президент страны Миттеран прошел в колонне демонстрантов по площади Парижа, чтобы показать отношение главы государства к этой проблеме. Я недавно была в Париже и просила госпожу Миттеран передать благодарность ее супругу за такой образ действий (а заодно — за помощь Франции разрушенной землетрясением Армении). Мы тоже ждем от нашего руководства более определенных шагов в этом направлении. Правда, недавно был осужден лидер одного из крыльев общества "Память" Смирнов-Осташвили.
— Очень неубедительный пример...
— Но создан прецедент — применение 74-й статьи УК РСФСР. Ведь, к примеру, Сумгаитский погром привел к тому, что метастазы геноцида пошли по всей стране, потому что погромщики не. были наказаны (им инкриминировали проста групповые хулиганские действия). Потерпевшим — вдовам убитых — не удалось тогда добиться, чтобы зачинщики были осуждены по 74-й статье — разжигание национальной розни. Хотя точно известно, что отдельные организаторы ходили с мегафоном по городу и кричали: "Мусульмане, убивайте армян!" Некоторые из них получили суровые наказания, но далеко не все. В целом этот процесс был проведен позорно, и потерпевшая армянская сторона покинула зал Верховного суда.
Считаю необходимым напомнить, что многие азербайджанцы, рискуя жизнью, укрывали армян.
— Галина Васильевна, вся страна по телевизору видела русских солдат, сидящих на танках в Душанбе...
— Ужасно, что эти русские ребята вернутся другими, им жить всю жизнь с памятью об этой крови, об этой жестокости. Они вернутся с измененной психикой, и я не знаю, что страшнее на самом деле для 18-летних мальчишек: побывать в Афганистане или стрелять из автоматов в своих соотечественников в другом регионе своей страны, в Карабахе или Литве? Это в большей мере уже проблема русского народа. Недавно мы говорили на эту тему с Борисом Николаевичем Ельциным, и он понимает значимость этой проблемы. Ведь в результате ненависть переносится на русский народ. Этот стереотип в обыденном этническом сознании легко формируется.
— А можем ли мы просто убрать оттуда войска?
—Это сложный вопрос. Порой такой способ действий легче всего для империи. Умыть руки и уйти, сказав: разбирайтесь со своими конфликтами сами. Так поступила Британская империя в 1948 году после решения ООН об образовании государства Израиль и Арабского государства в Палестине. Эта территория находилась тогда под протекторатом Англии, но Англия просто ушла, предоставив их самим себе. И вот уже сколько десятилетий и, возможно, вперед на века тлеет этот арабско-израильский конфликт, угрожая безопасности всего мира. Я думаю, что империя несет определенную ответственность за то, что происходило и происходит в ее пределах.
— В "Московских новостях" вы публиковали свои впечатления о последней поездке в Нагорный Карабах. Вы были там арестованы, несмотря на депутатскую неприкосновенность. Около пяти часов вас держали взаперти солдаты с автоматами. Может быть, речь идет об определенном политвоспитании этих ребят, которые готовы стрелять в своих соотечественников?
— Вы правы. Идеологическая обработка солдат, проводимая политорганами, крайне однобока. Это очень опасно. Наряду с проблемой реформы КГБ проблема реорганизации политорганов в армии приобретает важнейшее значение. "Агитматериал", на котором ведется политработа, способен воспитывать- лишь ненависть к коренному населению.
— Много говорят о создании профессиональной армии. Что вы думаете об этом?
— Разумеется, профессиональная армия должна быть создана. Так думал Андрей Дмитриевич Сахаров, такова и точка зрения МДГ. Должны быть обеспечены правовые, социальные гарантии семьям военнослужащих профессиональной армии на случай гибели или увечья кормильца. Сегодня за погибшего сына или мужа семья фактически ничего не получает. В случаях, когда армия вводится в регион, где вспыхивают межнациональные конфликты, она должна действовать как подразделения ООН, дислоцируемые по разграничительной линии, а не так, как это было в Ереване, Баку или Тбилиси. У нас есть разные части — "краповые береты", "черные береты", — но нет ООНовских "голубых беретов", которые, конечно, должны быть добровольцами и профессионалами.
— Что вы можете сказать о такой важной сегодня проблеме: русские в республиках?
— 25 миллионов русских живут в республиках Закавказья, Средней Азии и Прибалтики, вне России. Сегодня их называют оккупантами, сегодня на них переносят ответственность за все беды нашей истории. Но часто забывают, что русские тоже пережили социально-избирательный геноцид, что это народ, у которого уничтожены важнейшие социальные слои: аристократия — хранитель исторической памяти любого народа; офицерство, духовенство, купечество, крестьянство — носители традиционных укладов, хранители фольклора, носители духа предприимчивости, самого народного духа. Я удивляюсь, что у нас после всего этого геноцида при малейшем послаблении еще появляются такие люди, как Артем Тарасов, люди с талантом предприимчивости. Это признак того, что народ жив.
Но сегодня, к сожалению, нашему народу приходится расплачиваться за все грехи империи. Очень важно помочь другим народам разрушить образ врага, разрушить этот стереотип.
— Что необходимо сделать, чтобы изменить нашу национальную политику?
— Самое главное — попытаться понять глубину и сущность этих проблем. Таких попыток еще очень мало со стороны руководства. И обязательно вернуть мораль в нашу национальную политику.
— Но мы привыкли считать, что политика — дело нечистое, что язык дан политику, чтобы скрывать свои истинные мысли.
— А Андрей Дмитриевич Сахаров делал все наоборот: он говорил чистую правду и заставлял прислушаться к себе, заставлял слушать свой тихий, картавый, срывающийся иногда голос. И его слушали миллионы людей. Только союзный Съезд не хотел его слушать. Но страна слушала.
— Наверное, потому, что наш народ изголодался по правде?
— Я думаю, еще и потому, что настало время нравственности в политике. Люди верили правдивому тихому слову Сахарова, и это само по себе делало его линию поведения мощным политическим фактором.
— Недавно на Верховном Совете принят Закон о предоставлении дополнительных полномочий Президенту. Как вы к этому относитесь?
— Такие же чрезвычайные полномочия год назад просил Совет Министров у Верховного Совета СССР. Поводом явилась блокада железных дорог Армении со стороны Азербайджана. Блокада и сейчас продолжается, иногда снимается, иногда ослабляется, но на это уже никто не обращает внимания. Армения задыхается без топлива, без хлеба, без важнейших товаров первой необходимости. Но год назад это использовали, потому что это было выгодно. Это был повод для некоторых министров попросить себе чрезвычайных полномочий. И Андрей Дмитриевич тогда вышел и сказал: "Что вы делаете, Верховный Совет? Почему вы кому-то делегируете свои полномочия? Полномочия — это прежде всего ответственность. И если в доме пожар, то лить воду надо туда, где горит, а не разбрызгивать ее по всему помещению, иначе оно совсем развалится. Если речь идет об этой конкретной блокаде, то надо ввести чрезвычайное положение на Закавказской железной дороге, а не по всей стране". А этого требовали тогда министр путей сообщения, министр черной металлургии.
Теперь чрезвычайных полномочий не единожды просил наш Президент. И получил их. И мы еще раз убедились в том (я имею в виду сейчас парламентскую оппозицию, своих единомышленников), что сегодня Верховный Совет СССР не отражает настроения народа, Образовалась очень опасная вилка между деятельностью Верховного Совета и Съезда народных депутатов СССР и социально-экономическими процессами, которые идут в стране. На какое-то время Верховный Совет "полевел" — до такой степени, что, к примеру, даже не отдал Сухареву Гдляна и Иванова. Были и другие позитивные признаки в его работе. А сейчас выходит доктор юридических наук Голик и объясняет Верховному Совету, что полномочия, мол, ваши, кому хотите, тому и отдаете. А потом возьмете назад. Но, может быть, завтра Верховный Совет свои полномочия захочет отдать какому-нибудь ЖЭКу? Потому что так проще. Так как полномочия — это ответственность, а отвечать никто не хочет. Когда Явлинский и Шаталин докладывали программу "500 дней", их кто-то из депутатов спросил: "А кто будет отвечать за последствия?" И они сказали: "Как кто? Мы с вами". И зал очень недовольно загудел. Отвечать депутаты не привыкли. Тогда Явлинский сказал, что мы отвечаем за то, чтобы была хорошая программа, а вы отвечаете за ее принятие. Но если вы ее не примете, то вы будете отвечать также за последствия, за непринятие этой программы, потому что страна катится в пропасть. Все это очень не понравилось депутатам. Сейчас они стараются эти полномочия кому-нибудь делегировать.
— В нашей стране, мне кажется, сложилось вполне определенное отношение к верховному органу власти. Недоверие. Мне кажется, это очень опасно, когда народ не доверяет своему правительству.
— Вообще жаль, что Верховный Совет так быстро стал управляемым, утратил подлинное сознание ответственности. Я думаю, это связано и с тем, что многие депутаты перешли туда на постоянную работу, на постоянную зарплату. Им трудно чувствовать себя по-настоящему независимыми. А ведь этот орган сегодня — вообще единственный выборный в стране из тех, которые нами управляют.
— И все-таки, что может, по вашему мнению, произойти, если народ перестанет верить своему последнему выборному органу?
— Создается крайне опасная тенденция, напоминающая румынский стихийно-силовой путь развития событий. Этого, конечно, мы должны постараться избежать, несмотря на весь уровень напряженности в нашем обществе. Сегодня наша задача — не допустить кровопролития, не допустить новой гражданской войны.
— Но для этого в правительстве должны быть голоса тех людей, которым народ верит. Как вы думаете, если бы Андрей Дмитриевич Сахаров был бы жив, пошла бы наша история по другому?
— Многие из ошибок, допущенных Съездом и Верховным Советом, не были бы совершены. Народ бы не дал совершить. Я сужу по Армении. В составе старого Верховного Совета Армении было всего два оппозиционных депутата. Это молодые люди, члены Комитета "Карабах", прошедшие через московские тюрьмы. Теперь много демократов у власти, но тогда их было всего двое. Двое из 350 старых, "нормальных", застойных аппаратчиков. И эти двое смогли полностью перевернуть ход работы Верховного Совета. Но, правда, одна маленькая деталь. Под стенами парламента там собираются от 100 до 300 тысяч избирателей. И идет прямая трансляция Съезда или сессии. Избиратели прямо через окно говорят, что бы они хотели от своих депутатов. И после заседания депутаты невольно сталкиваются со своими избирателями. Это обстоятельство и оказывает серьезное влияние на настроение депутатов. Даже Лех Валенса ссылался на опыт депутатов Армении и говорил, что на этом примере видно, что могут сделать один — два депутата, крошечная оппозиция. Один в поле тоже воин. Конечно, Андрей Дмитриевич заменял собой целую парламентскую фракцию. Хотя, к сожалению, сегодня состав союзного Съезда не таков, чтобы можно было на него радикально влиять.
— Вы коснулись проблемы нравственности в нашей политике. 2 октября газета "Правда" опубликовала статью "Почему гниет картошка", в которой автор объясняет народу, что картошка гниет потому, что у власти демократы. И те же демократы, по словам автора, призывают, к насильственной физической расправе с инакомыслящими. Вы решили ответить клеветникам. Расскажите о вашем иске к газете "Правда".
— На самом деле эта статья очень симптоматична, она содержит, так сказать, набросок официальной тактики на ближайшие несколько месяцев. Что касается насильственной физической расправы с инакомыслящими, то я никогда к этому не призывала. Адвокат просил меня пока не освещать деталей процесса, который, я считаю, касается не меня лично, а очень важной темы: плюрализм и терпимость в нашем обществе. Например, какие формы примет антикоммунизм? Как бы он не совместился с идеей мести! Поэтому я и решила не пройти мимо этого грубого выпада газеты "Правда" и корреспондента ТАСС В. Петруни.
— Чем вы сейчас заняты больше всего?
— Работой с избирателями. Провожу регулярные приемы. Много времени уделяю правозащитной деятельности: посещаю тюрьмы, веду борьбу за освобождение политзаключенных. Я стараюсь участвовать в работе трех комиссий российского парламента. Комитета по правам человека, Комитета по межреспубликанским связям и Конституционной комиссии.
— Предлагали ли вам какие-либо посты в руководстве России?
— Да, разные. Один из них — пост председателя Госкомитета по делам национальностей России. Вообще-то этот пост "сталинский". Наркомнац России. Я отказалась по нескольким причинам. Во-первых, я не уверена, что нам позволит Центр решать справедливым образом национальные вопросы в России. Если повсюду будут вводить войска, будет литься кровь, то министр этой отрасли может стать просто козлом отпущения. В этих условиях считаю, рано соглашаться на такие посты, хотя, может быть, мои профессиональные знания в этой области и пригодились бы.
И второе. Приняв министерский пост, я должна была бы сложить мандат народного депутата РСФСР. А у меня в Ленинграде один миллион двести тысяч избирателей. Я не хочу, чтобы они подумали, что я получала этот мандат для того, чтобы сразу обзавестись каким-то министерским креслом.
— Как вы считаете, возможен ли компромисс между Арменией и Азербайджаном по вопросу о Нагорном Карабахе?
— По ходу развития конфликта предлагалось много вариантов решений, известных из мировой практики, мирового этнополитического опыта. Скажем, предлагался вариант кондоминиума, то есть двойного управления, как это было в Новых Гебридах при англо-французском управлении, в англо-египетском Судане и так далее. Предлагались варианты обмена территориями, варианты президентской формы правления, как в некоторых индийских штатах... Сегодня сложилась тупиковая ситуация. Необходимо "охлаждение" обстановки для того, чтобы открылись возможности какого-то решения. Очень важен сам процесс переговоров. Когда идут переговоры, меньше льется крови.
Я думаю, что эту проблему нельзя считать неразрешимой.
— Не кажется ли вам, что сегодня к проблеме Карабаха и Армении стали относиться гораздо равнодушнее?
— Действительно, это так. Это происходит потому, что отчасти устали все, очень много проблем в Москве, проблем с русским населением в республиках. А в Карабахе сейчас действительно происходит удушение демократии. Недавно там опять были арестованы народные депутаты. Президент Армении обратился к союзным властям по этому поводу, но ответа долго не было. Никто "не знал", почему и кто арестовал депутатов: КГБ не знает, МВД не знает, руководство страны тоже не знает. Из НКАО выслали также депутатов Европарламента, желавших изучить на месте ситуацию с соблюдением прав человека в автономии.
— Сколько погибло военнослужащих на территории Карабаха?
— На территории Нагорного Карабаха погибло за эти два года несколько военнослужащих. Но ни один из них не погиб от рук армян Нагорного Карабаха.
— Как решается проблема беженцев из Баку? Понимает ли правительство всю глубину трагизма судеб этих людей?
— Действительно, та очередь, которая стоит у американского посольства, в основном состоит из беженцев из Азербайджана. Я не могу там пройти мимо, потому что десятки людей окружают меня и кричат, что не хотят уезжать из Советского Союза, но у них нет выхода, так как никто не защищает их здесь. Я считаю, что эта проблема — как и исход евреев — позор нашей страны.
— Галина Васильевна, природа создала женщину матерью и тем самым заложила идею нравственности. Помогает ли вам в вашей работе то, что вы — женщина (ведь политики в основном мужчины), или, возможно, мешает? Или для политики пол не имеет значения?
—Честно говоря, я не чувствую особых препятствий для политической работы в связи с тем, что я — женщина. Это не мешало мне дважды победить мужчин на выборах, я не чувствую, что устаю больше моих коллег, хотя, конечно, вынуждена уделять меньше времени своим близким, своему сыну.
Что касается положительных моментов, связанных с принадлежностью к женскому полу, то они не имеют места. Я не могу сказать, что мои коллеги по парламенту настолько джентльмены, чтобы считаться с этим: не прерывать мою речь, не пытаться согнать меня с трибуны или вне очереди предоставить мне слово. Этого ни разу не было. Правда, я никогда на это и не претендовала. Я не считаю, что женщина в политике нуждается в поблажках. Пусть подход будет равный.
— Мы знаем, что социалистический принцип: от каждого по способностям, каждому — по труду. Ваши способности очень яркие, трудитесь вы двадцать часов в сутки. Почему же такие газеты, как "Советская Россия", упрекают вас в каких-то привилегиях?
— Мне кажется, это вопрос добросовестности журналистов, которые позволяют себе так писать. Мне нечего скрывать. Мои избиратели хорошо знают мой образ жизни. Я не считаю, что пользуюсь специальными привилегиями, хотя полагаю, что депутат должен быть обеспечен минимумом условий. Я не претендую на те условия, которыми депутат обеспечен на Западе, я говорю об элементарных возможностях, позволяющих выполнять свои обязанности.
— Что вас больше всего тревожит?
— Недостаточная консолидированность демократических сил на фоне зреющего государственного переворота. А также экономические трудности, способствующие политической нестабильности.
— Что вы можете обещать своим избирателям?
— Говорить правду. Мы не обещаем золотых гор, и избиратель благодарен уже за это. Меня выбрали в Российский парламент в Ленинграде. У меня было два конкурента. И я на всех встречах говорила избирателям, что вот если вы меня выбираете, то не думайте, что будет лучше. Нас ждет трудная зима. Кроме того, есть стремление дискредитировать новую власть в Моссовете, в Ленсовете, в России, свалить все наше тяжелое 70-летнее наследие на приход демократов к власти, на их ошибки и т.д. И народ это понимал и все равно голосовал за тех; кто предсказывал, что будет хуже.
Потому что народу необходима правда.
— Галина Васильевна, как вы оцениваете межнациональный конфликт в Литве и методы его подавления?
— Это распространенное и ошибочное мнение, что конфликт в Литве — межнациональный. Да, там есть тревога среди части национальных меньшинств (нелитовцы — поляки и русские — составляют в Литве в сумме около 20 процентов). Повторяю, конфликт в Литве — не межнациональный. Просто в пяти республиках страны в результате свободных выборов победила не компартия, а другие общественные организации. Однако армия все еще подчиняется КПСС, и эта партия пытается восстановить свою власть, опираясь не на Конституцию, а на военную силу. Но я надеюсь, что кровавые события в Литве не означают, что демократия умерла. Наш народ уже проснулся к новой жизни и будет сам определять свою судьбу.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-10-11 07:26 am (UTC)no subject
Date: 2008-10-11 07:30 am (UTC)no subject
Date: 2008-10-11 06:15 pm (UTC)no subject
Date: 2008-10-11 07:45 pm (UTC)Про религии
Цитата
В самом деле! Это же правда. Какое невероятное смешение в нашей стране.