carabaas | И зверь становится ручным

Известный биолог ТОМАС ГЕКСЛИ как-то изобразил прачеловека верхом на пралошади. Однако пралошадь старше своего всадника на каких-нибудь полсотни миллионов лет. Норисунок антиисторичен не только поэтому. Дело в том, что прежде чем взобраться на спину могучему животному с огромными зубами и тяжелыми копытами, наш предок должен был его одомашнить. Да и одомашнив, оседлать коня он смог не сразу. Коня вначале приручили, а намного позже научились ездить на нем верхом.

Азия приручила коров.

В Африке сумели сделать домашними слонов.

Древние египтяне одомашнили несколько видов антилоп.

Об этом можно судить по изображениям, на которых антилопы пасутся вместе с коровами. Стоит добавить, что среди домашних животных в долине Нила числились журавль, аист,

лебедь,

дрозд,

куропатка, перепел.

Но раньше всех у человека появился первый друг — серый пес,

единственное существо, по словам Дарвина, которое любит нас больше, чем себя.

Впрочем, есть у собаки конкурент в борьбе за право называться Первым Слугой Человека. Это северный олень.

Некоторые ученые уверены, что он был приручен еще охотниками палеолита — древнего каменного века. Именно приручение оленя, по их мнению, было началом великой работы по превращению диких животных в домашних.

Сторонники этого взгляда ссылаются на множество остатков оленьих костей, которые находят на стойбищах древних людей.

Но как разобрать, кости это диких оленей или домашних? Даже сейчас различия между диким и домашним северным оленем весьма невелики. Кстати, уже одно это обстоятельство другие исследователи считают доводом в пользу того, что животное приручено недавно. Ведь разница между домашними и дикими лошадьми, быками и т. п. гораздо больше. В пользу «молодости» домашнего оленя говорит еще вот что. Пород собак, кошек, лошадей, даже коз существует великое множество. А северный олень так и остался всюду тем же северным оленем. Может быть, человек просто не успел вывести разные породы оленя, слишком мало времени было в его распоряжении?

Есть, однако, ученые, доказывающие, что олень приручен всего две тысячи, тысячу пятьсот, даже только пятьсот лет назад. Если правильна наименьшая цифра, оленя придется называть не первым, а последним слугой человека из животных, имеющих серьезное хозяйственное значение.

Исследователи, продвигающие одомашнивание оленя так близко к нашему времени,считают его следствием одного из великих передвижений народов по лику земли. Пришедшие из центральноазиатских степей кочевники обнаружили будто бы, что лошадь в тайге и тундре гибнет от бескормицы: ведь создавать запасы кормов кочевники не привыкли (вот оседлое население — другое дело: якуты, например, выращивают отличнейших лошадей). Ну и ухватились новопоселенцы за первое подходящее животное, так сказать эрзац-лошадь.

Вот еще доводы в пользу недавнего появления оленей в хозяйстве человека. Далеко не все северные народы используют возможности северного оленя, а эскимосы и индейцы и вовсе не сумели его одомашнить. Хотя сейчас в Канаде немало домашних оленей — канадцам пригодился чужой опыт.

Лопари (саами)

доят оленей, а эвенки нет.

Саами запрягают оленей в сани по одному, ненцы

обычно ездят четверками, а тунгусы

предпочитают садиться верхом. Такие различия говорят о том, что методы использования оленей еще не успели устояться.

Скорее всего представители обеих крайних точек зрения неправы. Не 1500 лет, но и не 500 насчитывает биография оленеводства. В китайских летописях домашние олени вспоминаются впервые полторы тысячи лет назад. Вот он, пожалуй, минимальный срок.

А теперь несколько слов о лошади. Кто не слыхал о замечательных «арабских конях»?

Эти слова заставляют биться сердца, самых искушенных коневодов. Тем удивительнее, что как раз в Аравии-то кони появились сравнительно поздно, видимо, перед началом нашей эры. Древние авторы единодушно не замечают не то что каких-то особых арабских скакунов, но вообще лошадей Аравии. И завоеватели аравийских земель в хвастливых надписях не упоминают коней в списках трофеев.

А роднит оленя и лошадь не только то, что их обоих запрягают. Человек покорил их при помощи обыкновенной поваренной соли. Арабы вымачивают солью уздечку, чтобы лошадь скорее примирилась с ней. А что касается северных оленей... Кто-то из ученых обронил фразу о том, что олень променял свободу на... человеческую мочу: это и есть самое любимое оленье лакомство.

Разве не любопытно, что кошка у древних египтян была охотничьим животным?

И что она долго не приживалась почему-то за пределами Египта? Древние римляне для борьбы с мышами держали у себя в домах ручных ласк.

В знаменитой комической поэме древности «Война мышей и лягушек» мышь говорит, что больше всего на свете боится ястреба и ласки, но ласка для нее страшнее.

Кошка ни разу не упоминается ни в священной книге Древней Индии — «ведах», ни в Библии. Похоже, что именно поздним появлением кошки в хозяйстве объясняются бесчисленные сказки и легенды, в том числе украинские,

в которых герои впервые привозят кота в страну, где кошек нет.

Первое упоминание «своей» кошки в китайских источниках относится к середине первого тысячелетия нашей эры.

Иероглифом «животное, истребляющее мышей», у китайцев обозначается ласка,

которую сегодня как-то странно представить себе домашней. В Древнем Риме с мышами также боролись безобидные для человека домашние удавчики

и ежи.

Но настал день, когда они не выдержали конкуренции с кошкой и уступили ей права стража подвалов и складов. В массовом завозе египетских кошек

в Европу виновато... нашествие крыс.

Не только народы-«варвары» волнами двинулись на рубеже нашей эры из Азии в Европу. Вслед за ними в такое же наступление вышли крысы. Крошечные ласки, отлично уничтожавшие мышей, не смогли справиться с нашествием этих чудовищ, и на помощь были призваны кошки. А ласка? Не простила нам измены и исчезла в конце концов из списка домашних животных. Мало того. Сейчас ее относят к числу плохо приручающихся животных. Как видите, человек знал тут не только приобретения, но и потери.

В Древнем Риме для борьбы с кроликами

приручили хорька.

А мы-то считаем, что хорек не приручается.

Одичать могут, потеряв хозяев, все домашние животные. За одним-единственным исключением. Только овцы

при любых обстоятельствах выдерживают искус свободы и не слушаются зова леса и степи.

А свиньи, скажем...

Когда Сардиния была захвачена арабами и свинина стала запретной, свиньи снова стали там чем-то вроде обычных лесных кабанов.

Вот уже тысячи лет, как одичал нильский гусь,

который был любимым национальным блюдом древних египтян.

Был потерян секрет приручения антилоп, отлично служивших египтянам. Утерян человеком верный спутник древнеегипетских охотников — отважный гибрид кота и болотной рыси. Не ему ли, в случае нового приручения, суждено решить проблему крысы-пасюка,

которая давно стала неискоренимым бедствием для всех больших городов мира?

Есть на земле места, где от ручных животных получают удовольствие, а не выгоду.

В селении бразильских индейцев бакаири по улицам бегают, ходят и ползают не только мелкие грызуны всех мастей и видов, но и тапиры

и даже вполне ручные аллигаторы.

Под крышами порхают лесные птицы, у которых жители берут для своих причесок лишь яркие перья — вот и вся польза.

Другие ручные животные — от обезьяны до аллигатора оказываются или живыми консервами, оставленными для лучшего сохранения мяса, или предметом игр, забав, своеобразным украшением дома, улицы, селения.

Остров Науру в Микронезии

замечателен тем, что его жители

приручают птиц почти всех видов, живущих здесь.

Особое внимание при этом уделяют огромным фрегатам.

Приручая этих крылатых великанов, с размахом крыльев до двух метров, их усиленно кормят рыбой, а водой поят из собственного рта. Но самого удивительного на острове Науру добились все-таки не взрослые, а дети. Они приручают... стрекоз.

И любимая их забава — спрятаться в кустах, натравливая своих ручных стрекоз на их диких сестер.

Итак, от стрекозы до крокодила — неплохой набор животных, сосуществующих с человеком. Человек, приручая зверей, не изменял законы природы, а повернул их так, чтобы использовать себе на благо.

И человек продолжает заключать «союзы» с животными. За минувшее столетие одомашнено огромное число страусов:

уже в 90-е годы XIX века в Южной Африке паслось 200 тысяч домашних страусов. А в последнее время страусы начинают там заменять собак при овечьих отарах. Были развеяны легенды о неукротимости зебр.

Становится совсем домашним лишь с недавних времен знакомый европейцам окапи.

Серьезно обсуждается вопрос об одомашнивании многих видов обезьян.

В Южной Африке готтентоты издавна использовали павианов

в качестве помощников при пастьбе коз.

Кого еще человек сможет приручить?

После того, как один австралиец выучил обезьяну управлять трактором, любые предсказания тут кажутся слишком скромными...