РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ЭТЮД

[carabaas]

 

Рассказ старушки
— Революцию? Как не помнить! Помню очень хорошо. Это осенью было. Да-да, поздняя осень, грачи улетели, а мы с подружкой как раз из синематографа шли. и вдруг — бу-бух с реки, и побежали матросики, матросики... Тельняшки, темные бушлаты, и так наискосок ленточками оторочены пулеметными. И солдатики тоже ничего себе: шинелки на них зеленоватые и сапоги по тогдашней моде — грязные сапоги. Один солдатик такой красавчик был — мне как-то само собой с ним побежалось.

Немного постреляли, он и говорит: пошли. Я спрашиваю: куда? Он говорит: куда все. Притащил меня в какой-то дом с колоннами, а сам потерялся. Все шумят, я ничего не понимаю, но интересно. А потом пришел лысоватый такой мужчина, с бородкой, в троечке — невысокий, но очень, оч-чень симпатичный, и сказал... Вот я не запомнила, что он сказал, совершилось — и ручкой мне сделал вот эдак. И я ему тоже помахала. Он покраснел — стеснительный, видать, мужчина. Такая душка, жалко только, что маленький очень.

А потом другие подошли. Один — такой курчавый еврейчик, в пенсне и в куртке кожаной черной (очень она ему к глазам шла), с лысеньким, в троечке, поругался. Лысенький все время его политической проституткой обзывал, а курчавый-то с маузером, так я все думала: сейчас стрельнет лысенького, ан нет! Наверное, поляка боялся.

Был там один длинный, в шинели, с бородкой клинышком; очень мрачный. Я ему воздушный поцелуй — так он так на меня зыркнул, у меня аж зашлось все. Ух, какой мужчина! Я уж потом не утерпела, подстерегла его и подмигнула еще разик. А с ним как раз лысенький был. Говорит: Феликс, это, кажется, к вам. А тот говорит: Владимир Ильич, можно я ее расстреляю? Я ж, говорит, не железный! Лысенький тогда рассмеялся — очаровательный был мужчина, жалко только, что маленький, и говорит: это вы-то, Феликс, не железный? Вы, батенька, сами себя не знаете... И ушли.

А курчавый — ну, на которого лысенький проституткой обзывался — тут же подскочил и спрашивает: вы, девушка, за перманентную революцию или против? А глаза у самого чер-ные-е, курточка скрипит, маузер блестит — такой воинственный мужчина, я даже про длинного забыла! Я ему говорю: я, мужчина, и за перманент, и за революцию тоже, а лучше пригласите девушку куда-нибудь, я как раз вечером свободна. Хорошо, отвечает. Приходите к семи часам сюда же — будете ямы копать вместе со всем паразитическим классом. Я говорю: мужчина, зачем же ямы? Он говорит: для будущих поколений.
Я заплакала от обиды; стою и плачу как дура, вдруг слышу: дэвушка, кто вас абидэл?

Смотрю, стоит рядом рябенький такой кавказец, одет по-военному, во френч, очень ему этот френч к усам идет, и сам такой аккуратный — сразу видно, серьезный мужчина, шутить не будет. Это, говорит, вас Левка абидэл. Вай как не-харашо. И головой качает. Очень серьезный кавказец. Помолчал немного и говорит: я так думаю — он аб этом пажалэет! Раскурил трубочку и спрашивает: дэвушка, а у вас с собой тапорика — нет? Можна лэдоруб. Я говорю: а вам зачем? Он говорит: это нэ мнэ, это — товарищу Троцкаму. Я говорю: нет. Жал, говорит, очен жал. Но, как гаварят у нас в России,— всэму свае время. Да свиданья, дэвушка. Руку пожал — и ушел. Очень серьезный кавказец, так понравился, просто передать не могу.

А потом, уж под утро, вернулся лысенький. Веселый, ручки потирает, подмигивает: ну что, говорит, девушка, самое время засандалить пару-тройку декретов на затирку мозгов. Как вы считаете? Нет, лысенький очень даже ничего был, такой энергичный. Я говорю: мужчина, вы что завтра вечером делаете? А то у моей подруги именины — вы бы взяли своего приятеля, да и милости просим в гости. Он говорит: завтра никак не могу. Завтра у нас расстрел саботажников, хулиганов и проституток. Кстати, говорит, приходите, примете участие. Архимного дел, говорит, архимного! Вот после мировой революции, сказал, придем, девушка, всем Совнаркомом! Я уж ждала, ждала... До сих пор никто не пришел. Эти мужчины все такие обманщики...

Записал
Виктор Шендерович.
1991 г.

 

Comments

[antonsky.livejournal.com]

запахло началом девяностых. че тогда в голове было толькр не намешано!