Из чего делают мятежников
Dec. 2nd, 2007 04:06 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
carabaasПЛ сентябрь 9(51) 2007
Мятеж не может кончиться удачей, В противном случае его зовут иначе.
Джон Харингтон, английский поэт XVII века
Мятежник - это многократно обманутый «общественник». Кем и как? Когда-то я забавлялся нехитрым тестом.
Выдавал себя за хироманта (хотя максимум, что могу, так это отличить средний палец от безымянного) и с важным видом пересказывал желающему (или желающей) стандартные психологические характеристики, присущие данному полу в данном возрасте. Затем следовал набор обычных человеческих проблем. По изменению напряженности ладони можно было определить самую актуальную проблему. И на каком-то этапе угадывания «личность», прежде прямо-таки вожделевшая «всей правды», плавно мрачнела. И убирала руку. Никто не хочет знать всей правды о себе - аксиома. Это общественно одобряемое вранье, что человечеством движет стремление к поиску истины. Теоретик либерализма Иеремия Бентам предположил, что смыслом жизни является «наибольшее благо для наибольшего числа людей», а его постаревшие почитатели, очарованные величием паровых двигателей и дирижаблей, придумали слово «прогресс». Хотя тогда на самом деле человечеством двигало стремление к поиску новых колоний и новых форм рабства для их коренных жителей.
Включишь телевизор - опять старые добрые «платоновские» грабли, еще из античной дискуссии о том, как лучше обустроить государство. Все было ладно в утопии Платона, да только обслуживать государство философов у него должны были рабы и военнопленные. У нас все больше темнят, когда речь заходит о цене за изменения. Никто не хочет из собственных защечных мешков, чулок или кубышек оплачивать путевку в социальный рай. Это вторая аксиома.
В прозрачных рамках этих аксиом, в животворной среде человеческих слабостей, как пираньи в аквариуме, пожирая друг друга при малейшем кровотечении, бултыхаются и плещутся безапелляционные утверждения украинских общественных, культурных и политических деятелей о том, что где-то под спудом-гнетом, черт знает чем еще проистекает могучая река народного волеизъявления. Что есть страстное, непреодолимое желание перемены общественной участи и только досадные исторические недоразумения или козни подлых врагов не дают этому волеизъявлению воплотиться в жизнь.
Нечто подобное слышали еще в горбачевскую «перестройку», подкрепленное наивной листовкой с экономическими расчетами: как славно заживет наша страна, доселе десятилетиями тащившая на своем горбу прожорливую коммунистическую Россию. Наиболее страстно призывали к переменам бывшие коммунисты и комсомольцы, делая это прямо на глазах у опешивших и стремительно нищающих диссидентов.
Нынешняя массовая демагогия украинских политиков имеет в основе своей экономическую выгоду. В этом нет ничего нового. По одной из версий о восстании декабристов, их целью было вместе со свержением царя списать и собственные немалые долги перед казной. Нет, конечно, французское вольнодумство, немецкая тяга к самоуправлению и польское масонство тоже имели место. Но «рабочие» побудительные мотивы к действию всегда предельно просты, поскольку проистекают из первичных потребностей - еда, секс, самозащита, сон. Это потом, поднимаясь в высшие слои сознания, вербализируясь, они обрастают удобоваримыми для ближних пояснениями.
Ведь, экономически говоря, между помещиком Ющенко и помещиком Януковичем нет никакой разницы. Каждый из них обустраивает свое поместье на свой лад, снося в гнездышко разные полезные вещи, равно как старинные, так и современные, предоставляя работу и обеспечивая относительное благополучие окружающим жителям. Нужно ли этим селянам окрест как-то стремиться к изменению собственной участи? Например, прочитать «Кобзарь», сжечь панское поместье и податься на Сечь? Вряд ли, хотя противоборствующие политические силы были бы этому втайне рады. Главное, чтобы это было не нашего, соседского пана имение... Как говорил Билл Клинтон на своих выборах, отвечая на любой вопрос, «все дело в деньгах, дурачок!».
«Дурачок» - это про нас. Обычные половозрастные характеристики свидетельствуют, что маломальских изменений в своей жизни люди хотят лет до сорока Это связано с гормональной активностью и наиболее ярко отражается в стремлении к сексуальным контактам - не как к средству достижения оргазма, а как к виду общения. Средняя продолжительность жизни в Украине - 68 лет, не будем подробностями этой статистики излишне огорчать мужчин и преждевременно радовать женщин. Общество стремительно стареет, как и вся Европа. Но качество жизни - важнейший показатель успеха, в отличие от Европы, довольно хреновое. И хреновеет оно в геометрической прогрессии по мере удаления от Киева к границам Украины, особенно восточным. (Мы еще услышим этой зимой слово «Алчевск» в качестве имени нарицательного.)
Молодежь, как психически наиболее здоровая часть общества, на политике подрабатывает, в лучшем случае прикалывается, но на выборы не ходит, потому что наиболее важные изменения в ее собственной жизни определяются наличием или отсутствием месячных и денег на пиво.
Мечущаяся прослойка между 20 и 40 годами пытается одновременно прокормить семью, включая обнищавших родителей, доучиться хоть чему-нибудь полезному, приостановить начинающиеся болезни, что-то срочно родить или, наоборот, дотусоваться до отвала в отместку за «совок». То есть удержаться на плаву. И при этом не сойти с ума, слыша ангельские песнопения политиков о том, что «улучшение жизни уже сегодня» непременно произойдет, если проголосуешь именно за них. Но ведь это все уже было. Даже романтические утверждения, что-де борьба за веру православную подвигала людей на перемены, разбиваются о не вполне политкорректный риф экономических причин: московский купец Кунаков, проехавший Украину зимой 1648-49 гг., то есть непосредственно после начала восстания, разбирая его причины, говорит: «Жиды черкасов (то есть украинцев) грабили и издевались над ними: как только который черкас выкурит водки или сварит пиво, не сказавши жиду, и не снимет перед жидом шапку, жиды придирались к нему, грабили и уничтожали, а его имущество отбирали, жен и детей насильно забирали на работу». У Костомарова в труде «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» можно найти пассажи и похлеще.
Это потом, утаивая мотивы личных смертельных обид, историки и политики говорят нам, словно дурачкам, что изменения общественного строя и изменения общества - одно и то же. И что, поучаствовав в изменении общественного строя, мы изменим собственную судьбу. Ну ладно, Бога они не боятся. Подменяют понятия, используют технологию «самореализующихся пророчеств» и тому подобное - но мы-то, не единожды, говоря словами Окуджавы, бравшиеся за руки, неужто не понимаем, что удел свой можно изменить только самостоятельно. А сообща - чей-то чужой. Не важно - к лучшему или к худшему. Можно избрать гетьмана или сжечь панское имение, но собственная жизнь от этого изменится лишь на величину питаемых иллюзий.
Постоянное стимулирование социальной активности приводит к обратному эффекту. Если взять две группы детей, дать им карандаши и бумагу, но одну группу при этом поощрять материально, то через некоторое время «поощренная» группа будет играть в раскраски значительно ленивее, чем та, для которой это было просто игрой, а не ответственным занятием. В общем-то, обе группы детей понимают - занятие пустяшное, но стимул на одних действует сродни кофе: сначала возбуждает, потом тормозит. На других, получается, действует «наличие отсутствия»? Нет, сосредоточенность на цели - важный фактор успеха любого дела. Но в играх с карандашами цели нет. А чем более расплывчаты цели, тем труднее удерживать желание перемен. Почему же дети в «небюджетной» группе продолжают играть? Потому что каждый из них создает собственный мир игры, собственную цель, собственные представления о достижениях - и они более реальны, чем у «бюджетников».
Реакции людей на тот или иной объект или процесс являются в большей степени не отражением их ценностей и воззрений, а тем, как этим людям удается в каждом конкретном случае объяснить объект собственных суждений.
В духе - «гром гремит, потому что Илья-пророк по небу на колеснице едет». Политики говорят: нет, ценности - главные! Врут.
В общем-то, слово «вранье» к политикам неприменимо, поскольку предполагает наличие некоей общественной правды, злонамеренно искажаемой чиновниками-казнокрадами. Но правды-то этой в реальности не существует. Есть конкуренция красивых лозунгов, призывающих к активности, - во имя скорейшего блага их провозглашателей.
Зачем отдельно взятому человеку нужна такая активность? У него есть собственные точки приложения усилий, вполне земные. Объявление очередных реформ он воспринимает как объявление войны и сосредотачивает свои усилия в двух направлениях - закопать съестное и «закосить» от мобилизации. Все равно непонятно, за что война.
Однако от таких постоянных призывов к социальной активности, к изменению жизни, хватанию Жар-птицы за хвост, а Бога за бороду - не «откосишь». Что происходит с массой мобилизованных людей, если они в итоге понимают: их одурачили? Они поднимают мятеж. И кто воспользуется его плодами? Революцию затевают романтики, делают прагматики, а результатами пользуются - негодяи.
Олег Покальчук
Мятеж не может кончиться удачей, В противном случае его зовут иначе.
Джон Харингтон, английский поэт XVII века
Мятежник - это многократно обманутый «общественник». Кем и как? Когда-то я забавлялся нехитрым тестом.
Выдавал себя за хироманта (хотя максимум, что могу, так это отличить средний палец от безымянного) и с важным видом пересказывал желающему (или желающей) стандартные психологические характеристики, присущие данному полу в данном возрасте. Затем следовал набор обычных человеческих проблем. По изменению напряженности ладони можно было определить самую актуальную проблему. И на каком-то этапе угадывания «личность», прежде прямо-таки вожделевшая «всей правды», плавно мрачнела. И убирала руку. Никто не хочет знать всей правды о себе - аксиома. Это общественно одобряемое вранье, что человечеством движет стремление к поиску истины. Теоретик либерализма Иеремия Бентам предположил, что смыслом жизни является «наибольшее благо для наибольшего числа людей», а его постаревшие почитатели, очарованные величием паровых двигателей и дирижаблей, придумали слово «прогресс». Хотя тогда на самом деле человечеством двигало стремление к поиску новых колоний и новых форм рабства для их коренных жителей.
Включишь телевизор - опять старые добрые «платоновские» грабли, еще из античной дискуссии о том, как лучше обустроить государство. Все было ладно в утопии Платона, да только обслуживать государство философов у него должны были рабы и военнопленные. У нас все больше темнят, когда речь заходит о цене за изменения. Никто не хочет из собственных защечных мешков, чулок или кубышек оплачивать путевку в социальный рай. Это вторая аксиома.
В прозрачных рамках этих аксиом, в животворной среде человеческих слабостей, как пираньи в аквариуме, пожирая друг друга при малейшем кровотечении, бултыхаются и плещутся безапелляционные утверждения украинских общественных, культурных и политических деятелей о том, что где-то под спудом-гнетом, черт знает чем еще проистекает могучая река народного волеизъявления. Что есть страстное, непреодолимое желание перемены общественной участи и только досадные исторические недоразумения или козни подлых врагов не дают этому волеизъявлению воплотиться в жизнь.
Нечто подобное слышали еще в горбачевскую «перестройку», подкрепленное наивной листовкой с экономическими расчетами: как славно заживет наша страна, доселе десятилетиями тащившая на своем горбу прожорливую коммунистическую Россию. Наиболее страстно призывали к переменам бывшие коммунисты и комсомольцы, делая это прямо на глазах у опешивших и стремительно нищающих диссидентов.
Нынешняя массовая демагогия украинских политиков имеет в основе своей экономическую выгоду. В этом нет ничего нового. По одной из версий о восстании декабристов, их целью было вместе со свержением царя списать и собственные немалые долги перед казной. Нет, конечно, французское вольнодумство, немецкая тяга к самоуправлению и польское масонство тоже имели место. Но «рабочие» побудительные мотивы к действию всегда предельно просты, поскольку проистекают из первичных потребностей - еда, секс, самозащита, сон. Это потом, поднимаясь в высшие слои сознания, вербализируясь, они обрастают удобоваримыми для ближних пояснениями.
Ведь, экономически говоря, между помещиком Ющенко и помещиком Януковичем нет никакой разницы. Каждый из них обустраивает свое поместье на свой лад, снося в гнездышко разные полезные вещи, равно как старинные, так и современные, предоставляя работу и обеспечивая относительное благополучие окружающим жителям. Нужно ли этим селянам окрест как-то стремиться к изменению собственной участи? Например, прочитать «Кобзарь», сжечь панское поместье и податься на Сечь? Вряд ли, хотя противоборствующие политические силы были бы этому втайне рады. Главное, чтобы это было не нашего, соседского пана имение... Как говорил Билл Клинтон на своих выборах, отвечая на любой вопрос, «все дело в деньгах, дурачок!».
«Дурачок» - это про нас. Обычные половозрастные характеристики свидетельствуют, что маломальских изменений в своей жизни люди хотят лет до сорока Это связано с гормональной активностью и наиболее ярко отражается в стремлении к сексуальным контактам - не как к средству достижения оргазма, а как к виду общения. Средняя продолжительность жизни в Украине - 68 лет, не будем подробностями этой статистики излишне огорчать мужчин и преждевременно радовать женщин. Общество стремительно стареет, как и вся Европа. Но качество жизни - важнейший показатель успеха, в отличие от Европы, довольно хреновое. И хреновеет оно в геометрической прогрессии по мере удаления от Киева к границам Украины, особенно восточным. (Мы еще услышим этой зимой слово «Алчевск» в качестве имени нарицательного.)
Молодежь, как психически наиболее здоровая часть общества, на политике подрабатывает, в лучшем случае прикалывается, но на выборы не ходит, потому что наиболее важные изменения в ее собственной жизни определяются наличием или отсутствием месячных и денег на пиво.
Мечущаяся прослойка между 20 и 40 годами пытается одновременно прокормить семью, включая обнищавших родителей, доучиться хоть чему-нибудь полезному, приостановить начинающиеся болезни, что-то срочно родить или, наоборот, дотусоваться до отвала в отместку за «совок». То есть удержаться на плаву. И при этом не сойти с ума, слыша ангельские песнопения политиков о том, что «улучшение жизни уже сегодня» непременно произойдет, если проголосуешь именно за них. Но ведь это все уже было. Даже романтические утверждения, что-де борьба за веру православную подвигала людей на перемены, разбиваются о не вполне политкорректный риф экономических причин: московский купец Кунаков, проехавший Украину зимой 1648-49 гг., то есть непосредственно после начала восстания, разбирая его причины, говорит: «Жиды черкасов (то есть украинцев) грабили и издевались над ними: как только который черкас выкурит водки или сварит пиво, не сказавши жиду, и не снимет перед жидом шапку, жиды придирались к нему, грабили и уничтожали, а его имущество отбирали, жен и детей насильно забирали на работу». У Костомарова в труде «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» можно найти пассажи и похлеще.
Это потом, утаивая мотивы личных смертельных обид, историки и политики говорят нам, словно дурачкам, что изменения общественного строя и изменения общества - одно и то же. И что, поучаствовав в изменении общественного строя, мы изменим собственную судьбу. Ну ладно, Бога они не боятся. Подменяют понятия, используют технологию «самореализующихся пророчеств» и тому подобное - но мы-то, не единожды, говоря словами Окуджавы, бравшиеся за руки, неужто не понимаем, что удел свой можно изменить только самостоятельно. А сообща - чей-то чужой. Не важно - к лучшему или к худшему. Можно избрать гетьмана или сжечь панское имение, но собственная жизнь от этого изменится лишь на величину питаемых иллюзий.
Постоянное стимулирование социальной активности приводит к обратному эффекту. Если взять две группы детей, дать им карандаши и бумагу, но одну группу при этом поощрять материально, то через некоторое время «поощренная» группа будет играть в раскраски значительно ленивее, чем та, для которой это было просто игрой, а не ответственным занятием. В общем-то, обе группы детей понимают - занятие пустяшное, но стимул на одних действует сродни кофе: сначала возбуждает, потом тормозит. На других, получается, действует «наличие отсутствия»? Нет, сосредоточенность на цели - важный фактор успеха любого дела. Но в играх с карандашами цели нет. А чем более расплывчаты цели, тем труднее удерживать желание перемен. Почему же дети в «небюджетной» группе продолжают играть? Потому что каждый из них создает собственный мир игры, собственную цель, собственные представления о достижениях - и они более реальны, чем у «бюджетников».
Реакции людей на тот или иной объект или процесс являются в большей степени не отражением их ценностей и воззрений, а тем, как этим людям удается в каждом конкретном случае объяснить объект собственных суждений.
В духе - «гром гремит, потому что Илья-пророк по небу на колеснице едет». Политики говорят: нет, ценности - главные! Врут.
В общем-то, слово «вранье» к политикам неприменимо, поскольку предполагает наличие некоей общественной правды, злонамеренно искажаемой чиновниками-казнокрадами. Но правды-то этой в реальности не существует. Есть конкуренция красивых лозунгов, призывающих к активности, - во имя скорейшего блага их провозглашателей.
Зачем отдельно взятому человеку нужна такая активность? У него есть собственные точки приложения усилий, вполне земные. Объявление очередных реформ он воспринимает как объявление войны и сосредотачивает свои усилия в двух направлениях - закопать съестное и «закосить» от мобилизации. Все равно непонятно, за что война.
Однако от таких постоянных призывов к социальной активности, к изменению жизни, хватанию Жар-птицы за хвост, а Бога за бороду - не «откосишь». Что происходит с массой мобилизованных людей, если они в итоге понимают: их одурачили? Они поднимают мятеж. И кто воспользуется его плодами? Революцию затевают романтики, делают прагматики, а результатами пользуются - негодяи.
Олег Покальчук
