Метаморфоза

[carabaas]

Это был первый в истории рок-музыки концептуальный альбом, где и форма (включая оформление конверта) и содержание служили осуществлению единого замысла. Идея пластинки проста и парадоксальна. Отказ от концертной деятельности означал для «Битлз» переход к новому, непривычному образу жизни и творчества, что само по себе уже предполагало принципиально иной подход к создаваемым произведениям. Каждый из музыкантов испытывал и раньше потребность выразить себя как личность, однако время и реальная возможность   для   этого   представились   впервые.

Обнаружилось и серьезное препятствие. В 1962-м «Битлз» сами (во всяком случае, добровольно) приняли имидж милых, озорных и не слишком умничающих баловней судьбы. «Битломания» не просто подняла этот образ на щит, но и превратила его в отливающий золотом монолит. Разрушить его, чтобы освободиться, музыкантам оказалось чрезвычайно трудно.



Выход нашел Пол Маккартни, которому, собственно, и принадлежит ключевая идея альбома. Он сказал остальным: «Ты, Джон, всякую песню поешь так, как должен петь Джон. Я исполняю балладу так, как ее и должен исполнять Пол. А что, если нам придумать себе какие-нибудь невероятные другие «я» и попытаться представить: как бы он спел вот это? как бы он подошел к этой вещи?» «И это освободило нас,— вспоминал двадцать лет спустя Маккартни.— Прием оказался на редкость раскрепощающим».



«Битлз»  тогда   не  думали  о  концептуальности альбома, они еще не знали такого понятия. Просто они хотели стать самими собой. И вот парадокс: путь к этому лежал через метаморфозу, через перевоплощение, через alter ego.

Такой подход, разумеется, не означал, что каждая песня обязательно должна исполняться от лица некоего вымышленного героя. Впрямую концепция «alter ego» воплощена лишь в двух композициях — заглавной (включая ее репризу на второй стороне пластинки) и «With A Little Help From My Friends». В первом случае музыканты заявляют, что они вовсе не квартет «Битлз», а «Оркестр Клуба Одиноких Сердец Сержанта Пеппера». Во втором — Ринго Старр выступает как «единственный и непревзойденный Билли, Ширз», солист этого оркестра. На изначальную идею указывает и яркая униформа, в какой квартет предстал на конверте альбома. Все прочие песни к «сержанту Пепперу» прямого отношения не имеют, однако воспринимаются все же не обособленно: они — номера воображаемого концерта, проходящего «под эгидой» Пеппера.



Заглавная композиция и ее реприза звучат как бы со сцены, в переполненном зале, но именно «как бы»: возбужденный гул, аплодисменты, смех публики взяты Джорджем Мартином в архиве шумовых фонограмм корпорации «EMI».

Из того же архива «Битлз» позаимствовали звуки для оформления песни «Good Morning, Good Morning», где слышны кукареканье, кошачье мяуканье, собачий лай, конский топот, блеяние овцы, львиный рев, сердитое фырканье слона, затем — целая звуковая сценка охоты на лис, и наконец — кудахтанье кур на птичьем дворе. В целом это нагромождение звуков создает картину, напоминающую «утро в деревне». Однако последовательность, в которой появляются животные, отнюдь не случайна. Участвовавший в записи звукорежиссер Джефф Эмерик вспоминал: «В один из перерывов Джон сказал мне, что хотел бы изобразить в песне вереницу бегущих друг от друга животных, причем так, чтобы каждое следующее животное было способно съесть или хотя бы напугать предыдущее! Так что мы имеем тут дело не со случайным набором звуков, а с воплощением довольно сложной идеи».



Из всех композиций альбома наибольшее внимание привлекла последняя —«A Day In The Life». Первоначально это были две недоработанные песни, одна Джона Леннона, другая Пола МакКартни. Первой не хватало оригинального центрального блока, и его место заняла вторая. В записи участвовал симфонический оркестр из 40 музыкантов, приглашенный для создания уникального нарастающего звукового вала в середине композиции и перед заключительным фортепьянным аккордом. Этот аккорд в известной мере является самоценным музыкальным произведением. Исполнен он в десять рук: Ринго, Полом, Джоном и Мэлом Эвансом (Mal Evans) на пианино и Джорджем Мартином на фисгармонии. Продолжительность его звучания — 42 секунды.

В дни записи альбома почти все штатные работники студии не уходили домой до поздней ночи, даже те, у кого был выходной. В операторской толпились коллеги-музыканты, продюсеры других групп. Так же было и 10 февраля, когда «Битлз» завершали работу над песней «A Day In The Life». Звукооператор Тони Кларк (Tony Clark) вспоминал: «Я потерял дар речи, настолько драматично и естественно происходили смены темпа — главные украшения этой песни. Я был счастлив присутствовать там в тот момент... Ночью я вышел на улицу и долго не мог сообразить, где я и куда мне идти. Я был потрясен».



Очевидцы рассказывали, что Рона Ричардса, являвшегося в тот период продюсером записей группы «The Hollies», песня «A Day In The Life» привела буквально в панику. Сидя в углу операторской и обхватив голову руками, он как заведенный повторял: «Это невероятно... Я сдаюсь».

Между тем «Битлз» создавали альбом играючи. Им доставляло удовольствие насыщать его неслыханными, неожиданными музыкальными и вообще звуковыми эффектами. После той же песни «A Day In The Life» Джон Леннон предложил поместить короткий сигнал частотой 15 килогерц, известный как «собачий свист», поскольку собаки его прекрасно слышат, а человек нет. Эта идея пришла Джону в голову довольно поздно, и сигнал удалось включить в альбом уже на этапе изготовления печатных матриц пластинки. Поэтому он присутствовал только в первом тираже, а в последующих допечатках и переизданиях альбома отсутствовал. Лишь в 1987 году, когда в Великобритании и США были выпущены компакт-кассетный и лазерный варианты альбома «Sgt. Pepper...», на них вновь появился «собачий свист», звукооператор Харри Мосс (Harry Moss), в свое время осуществивший эту идею Джона, рассказывает: «Моя собака всякий раз слышит этот сигнал, когда я ставлю пластинку. Она внезапно приподнимается, начинает тревожно озираться по сторонам, и я понимаю, что в данном случае это диск из первого тиража».



Только в первом тираже и в изданиях 1987 года на кольцевой бороздке пластинки звучат и обрывки смеха и неразборчивых фраз. При отключенной системе «автостопа» они могут раздаваться бесконечно долго.



В сравнении с художественными достоинствами альбома все эти нюансы, конечно, малозначительны, если не сказать пустячны, но разве не отражают и они настрой «Битлз» на решительную ломку барьеров, устоявшихся музыкальных форм, общепринятых в практике грамзаписи стандартов? Не в подобных ли нюансах, рассыпанных щедрой рукой, один из секретов феноменального успеха альбома, который по сей день возглавляет список  лучших   альбомов  рок-музыки  всех  времен?