Брежнев в октябре

[carabaas]

Взгляд

# 213 (2063)
19 Декабрь 2006

Читатели, конечно, хорошо помнят фильм «Ленин в Октябре». Но был и другой знаменательный октябрь — это Пленум ЦК КПСС 1964 г., когда к руководству великой страной пришёл Леонид Ильич Брежнев. Мне довелось встречаться с ним в ту пору — на переломе от оттепели к так называемому застою.

Шапка Мономаха

Что бы сейчас ни писали, на Брежнева власть свалилась как подарок судьбы. Сталину, чтобы превратить скромный по тем временам пост Генерального секретаря ЦК партии в должность «хозяина» страны, «пришлось» уничтожить едва ли не всех членов ленинского Политбюро, а Хрущев после смерти Сталина выдержал борьбу против могучих и влиятельных соперников.


В последние годы нередко писали и показывали Леонида Ильича как главного или одного из основных заговорщиков против Хрущёва. Но это совершенно не так. Замысел и план свержения Хрущёва исходил от Александра Шелепина и группы его комсомольских друзей. Леонида Ильича они включили в подготовку заговора уже где-то ближе к «славному октябрю».

Маленькая деталь: в октябре, когда члены Президиума ЦК собрались в Москве, они попросили Брежнева позвонить Никите Сергеевичу на Пицунду, где тот отдыхал вместе с Анастасом Микояном. Л.И.  отказывался, даже заплакал (это происходило с ним и в другие критические моменты нашей политической истории) и звонить пришлось Суслову. Однако Брежнев провёл подробный разговор с Микояном и убедил его оказать всё своё влияние на Хрущёва, чтобы тот приехал в Москву, где его ждала расправа.

Неудавшийся реванш

Вскоре после Пленума состоялся мой первый подробный разговор с Брежневым. В феврале 1965 года на группу консультантов из нашего и других отделов возложили подготовку доклада нового Генсека к 20-летию Победы в Великой Отечественной войне. Мы сидели на пятом этаже в комнате неподалеку от кабинета Брежнева. На меня возложили руководство группой, и помощник Брежнева передал мне его просьбу проанализировать и оценить параллельный текст, присланный ему Шелепиным. Позже Брежнев вышел к нам, поздоровался со всеми за руку и обратился ко мне с вопросом:

— Ну, что там за диссертацию он прислал?

Я начал излагать Леониду Ильичу наши соображения пункт за пунктом. Мы насчитали семнадцать пунктов крутого поворота политического руля к прежним временам. Но чем больше я объяснял, тем сильнее менялось выражение его лица. Оно становилось напряженным, постепенно вытягивалось, и к ужасу своему я почувствовал, что он ничего не воспринимает. И Леонид Ильич с подкупающей искренностью сказал:

— Мне трудно все это уловить. В общем-то, говоря откровенно, я не по этой части. Моя сильная сторона — организация и психология, — и он рукой с растопыренными пальцами сделал некое неопределенное движение.

Тогда я недооценил, как много глубокого смысла стояло за этим жестом. Он действительно был умелым и крупным организатором, хотя никогда не претендовал на роль идеолога, а тем более стратега.

Уже в первые месяцы правления Брежнева обнаружилась его главная черта как политического лидера. Будучи человеком крайне осторожным, не сделавшим ни одного опрометчивого шага на пути к своему Олимпу, он стал тем, что называют «флюгерным лидером». Он не принял ни той и ни другой крайности — ни программы реформ в духе XX съезда, ни неосталинизма.

Когда проект доклада к 20-летию Победы был разослан членам Политбюро, мне поручили обобщить поступившие предложения. Я составил небольшую итоговую справку, которую передал лично Леониду Ильичу. Там отмечалось, что подавляющее большинство членов руководства высказалось за то, чтобы усилить позитивную характеристику Сталина.

Особое мнение высказал Андропов. Он предложил полностью обойти вопрос о Сталине в докладе, попросту не упоминать его имени. Юрий Владимирович считал, что нет проблемы, которая в большей степени может расколоть руководство, аппарат управления, да и всю партию и народ в тот момент, чем проблема Сталина.

Брежнев в конечном счете остановился на варианте, близком к тому, что предлагал Андропов. В докладе к 20-летию  Победы фамилия Сталина была упомянута только однажды. Именно Андропову принадлежит инициатива недопущения возврата к политике сталинского времени. И всё же надо воздать должное прежде всего Леониду Ильичу, который, несмотря на свои личные симпатии к «вождю народов», сумел сделать правильный исторический выбор.

Мастер политических игр

Самой сильной стороной стиля Брежнева было умение работать с людьми. Он хорошо усвоил сталинскую формулу: кадры решают все. Постепенно, тихо и почти незаметно ему удалось сменить больше половины секретарей обкомов, значительную часть министров, многих руководителей центральных научных учреждений. Если говорить о брежневском стиле, то, пожалуй, он состоит именно в этом. Люди такого стиля не очень компетентны при решении содержательных вопросов экономики, культуры или политики. Но зато они прекрасно знают, кого и куда назначить, кого, чем и когда вознаградить.

Людей XX съезда или просто смелых новаторов не расстреливали, их тихо отодвигали, задвигали, ограничивали, подавляли. Повсюду все больше торжествовали «середнячки» — не то чтобы глупые или совсем некомпетентные люди, но и явно неодаренные, лишенные бойцовских качеств и принципиальности. Они постепенно заполняли посты в партийном и государственном аппарате, в руководстве хозяйством и даже наукой и культурой. Все серело и приходило в упадок.

Малейшее неповиновение находило мгновенную реакцию. Тогдашний первый секретарь МГК КПСС Н.Г.  Егорычев выразил, вероятно, общее настроение, когда заметил в разговоре с одним из руководителей: «Леонид Ильич, конечно, хороший человек, но разве он годится в лидеры для такой великой страны?» Фраза дорого обошлась ему.

Брежнев был великим мастером в умении терпеливо тащить пестрое одеяло власти на себя. Тут у него не было конкурентов. Причем делал он это незаметно, без видимого нажима. И даже так, чтобы соломку подстелить тому, кого он легким движением сталкивал с края скамейки. Нужны были места для размещения днепропетровской, молдавской и казахстанской команды. На всех важных постах он расставлял надежных людей, которые лично его не подведут. И вот один за другим из Президиума, из Политбюро ЦК КПСС исчезли Шелепин, Подгорный, Воронов, Полянский, Микоян. Без всякого шелеста и объявлений исчез Шелест — руководитель крупнейшей Украинской партийной организации.

Осудив Хрущева за волюнтаризм и субъективизм, он оперативно позаботился о том, чтобы перечеркнуть его радикальные начинания, восстановить то, что было апробировано при Сталине. Крупные руководители, которые против своей воли отправились на ближнюю и далекую периферию, вернулись на прежние места в Москву. Тихо и незаметно была сведена на нет идея ротации кадров. В противовес ей был выдвинут лозунг стабильности — голубая мечта каждого аппаратчика. Брежнев не вернулся к сталинским репрессиям, но успешно расправлялся с инакомыслящими.

Александр Бовин рассказывал мне о другом примечательном разговоре, который произошёл у него с Леонидом Ильичом. Бовин говорил Генсеку о том, как плохо живут люди, а тот ему ответил:

— Ты, Саня, жизни не знаешь. Никто у нас не живёт на зарплату. Вот мы в студенческие годы разгружали вагоны: два ящика в машину, а один в сторону, для себя. Так все и живут.

С течением времени Брежнев всё больше утрачивал способность принимать решения и становился заложником политических игр своих соратников. Так было с решением вопроса о размещении СС20 на наших границах, которые не могли долететь до США, а как бы только превращали Западную Европу в заложника конфликта между двумя супердержавами. Так было с вводом войск в Чехословакию, и особенно с «полицейской акцией» в Афганистане, которая переросла в затяжную войну.

* * *

Сейчас, в связи с многими неудачами реформ в стране, люди склонны возвращаться к брежневскому времени как некоему если не золотому, то серебряному веку социализма. Конечно, нельзя не признать, что уровень жизни народа и социальное обеспечение были несравненно выше, чем сейчас. Однако именно тогда были заложены мощные мины, которые впоследствии помешали постепенному, поэтапному, разумному переходу к новой системе.

Так что не будем тосковать о прошлом, а извлекать из него уроки для лучшего будущего.

ФЁДОР БУРЛАЦКИЙ

Comments

[antonsky.livejournal.com]

"что уровень жизни народа и социальное обеспечение были несравненно выше, чем сейчас"
откуда этот тезис, все чаще всплывающий в последнее время. или это косается именно бурлацкого - ну лучше он жил при брежневе